00:32 

Amen

Dead_December
Ты не узнаешь своих границ, пока сам до них не доберёшься
– Нет, нет, пожалуйста!

Я с трудом открыл глаза. Рядом избивали человека, загорелого грека, красивое тело которого опухло от голода и побоев. Нас не вытаскивали из камер — издевательства должны были пугать, они нашёптывали мысли о доносе даже тем, кто просто сидел в углу.
Я мечтал о его смерти. Мужчина всё время скулил. Сильнейшая мигрень терпеливо стачивала меня много лет, смазывая лица и слова в одно воспоминание, мешая года как хозяйка — тесто.
Хотелось тишины и чистой воды. И чтобы всегда было темно.
Грек взвизгнул.
– Возьмите его! Господи, вы что, его не видите?!

К ногам посыпались зубы, они звонко прыгали по каменным квадратам, которых я насчитал десять тысяч двадцать восемь.
В тюрьме буйствовали варяги — самые рослые и сильные люди, которых я когда-либо видел. Они пахли лучше европейских купцов, от которых отсаживались брезгливые мусульмане с умными чёрными глазами, но что-то всё равно смущало. В Константинополе, конечно, слышали о норманнах (особенно пугали берсерки), горожане боялись их. Представьте наше изумление, когда они появились как гвардия императора. Громадные, драчливые и буйные, варяги опустошали таверны и рисовали в храмах. Надо ли говорить, что им никто не мешал?

А меня никто не замечал. Бледный, слабый и подавленный, я раздражал владельца таверны, но работал хорошо, мало ел и уворачивался от норманнов, отчего-то полюбивших вино в нашем районе. Возможно, им нравились здешние женщины, созревавшие очень быстро, даже по южным меркам.

– Сходим к Эрику, красавица.
Мужчина вложил в вопль всё отчаяние и даже попробовал ударить гвардейца.
Грека увели. Можно поспать.

Я не понимал, почему оказался в Анемасе, совсем рядом с огромным живым Константинополем, где Бог рассыпал золотые монетки храмов, слепивших сиянием ангелов.

Здесь жило моё потерянное прошлое, которому исполнилось уже десять веков. Рим стал невыносимой пустошью, осквернённой и дикой. Было больно смотреть, как его хитрая ухмылка превратилась в хищный оскал, который пытались прикрыть святостью Церкви. Хоть в монастырях по-прежнему умели читать и писать, там было тоскливо, точно я снова очутился в Галлии, рядом со Сверчком, ссохшимся маленьким друидом со свирепым взглядом.
Я тоже был жрецом.
А ещё предателем, уехавшим в Рим.
В Рим, где Цезарь решил завоевать наши земли из-за нехватки золота.
А я любил этого человека и не понимал, что его страна сотрёт мою.
Рим — это армия. Это жестокость и алчность, одетая в роскошь. Всё было подчинено этой грозной и ослепительной столице. Высшей мукой было жить где-то в отдалённой провинции, типа моей.
Я погиб в 44 году до Рождества Христова по воле вампира.
Я стал его сыном.
Его брошенным сыном.

Невыносимые головные боли и тошнота проявились сразу. Я понимал, что надо поесть, но хлеб — о ужас! - потерял свой вкус. Ягоды были либо слишком кислыми, либо приторными. И вода стала какой-то другой...
Запахи животных и людей я чувствовал острее всего, в особенности — раненых.
Я чувствовал вину за то, что (как понял через пару месяцев) больше всего на свете хотел крови.
Только колокольный звон мог успокоить мою душу, которая вобрала в себя всё адское пекло, и жгла, жгла, жгла...
– Господи, услышь меня! Господи, не оставь!

Я плакал и кричал на упавшее полотно света, звал Христа на латыни, хотя он, должно быть, ненавидел этот язык.
Поэтому и не слышал.

– Господи...
– А ну тихо!
– Уходи, не мешай! – в истерике приказал я молодому стражнику.
Он послушался, как обычно: просто ушёл, тихо прикрыв двери.

Истово веруя, я ненавидел Бога. Как Он допустил Раскол? Почему римляне ополчились против греков? Какая разница, как проводить службу?
И почему страдаю я? За что?
Почему я живу тут, рядом с людьми, почему я чувствую кровь всё время?
Господи, она слишком близко.

– Не к Эрику! – кричали они, люди, чьих лиц я не помню.
Давали хлеб. И очень плохое вино, совершенно не пьянившее. Может, это была вода из илистой речки? Может, я сидел там так долго, что забыл разницу?
Они издевались, отнимая сон.
– Господи, помоги мне.

Громкие крики волоком вытащили меня из душного кокона дрёмы. Измывались над лупоглазым болгарином, в первый день съевшим свой крест — чтобы не добрались еретики. Парень ныл, оттягивая пытку — боялся вида оружия и ножниц, которые на колене затачивал один из варягов.
Приятный голос повелел гвардейцам разойтись.
– Здравствуй, мальчик.
Болгарин попробовал оправдать себя, но чувствовалась, что стражнику всё равно, виновен тот или нет.
– Христианин?
– Да, да!
– Неправильный ты христианин, выходит, – я услышал усмешку.
– Православный! Я православный!..- голос болгарина внезапно сломался, как будто побои уже начались — варяги могли двумя ударами выгнать весь воздух. Но ничего не было слышно.
Ничего, кроме глубоких глотков и шумного дыхания.
– Православный? – рассмеялся варяг. – Да какая разница? Вы все на вкус одинаковые.
Парень не ответил. Они были в соседней камере, за толстой стеной, но, клянусь, я слышал!
Я чувствовал.
Я знал, что страшный варяг пил кровь.
– Господи!..

– Почему не спросили с него? – я вновь услышал его голос только спустя полтора месяца, когда еду принесли в девяносто второй раз.
– А?
– Ты что, его впервые видишь?
– Уйди... - прошипел я. – Убирайся в ад, проклятый Эрик.
Норманн рассмеялся нелепому оскорблению.
Господь Всевышний, да у него клыки!

– Мм, нравится? – варяг улыбнулся ещё шире. – Резьбу сделала моя наложница. Только давай это будет нашим секретом?
– Я не дамся.
– Пожалуй, – мужчина поднял меня за плечи. – Значит, это ты кормил птиц. Разве разрешали хлеб в окошко кидать?
– Я не дамся.
– И взять-то нечего. На, пей.
Пахло вкусно, как будто молоком с травами.

– Молодец. Ты потерял свой крест? Или стал иудеем? Мусульманином?
– Христианин, – ответил я.
Мигрень перестала массировать глаза когтистой лапой, прошла и тошнота.
– Я тоже. Вот, держи ещё.
– Отпусти меня.
– Ну посмотрим, – мужчина кивнул.
К нам привели какого-то бородатого старика.
– И что?
– Как? Непонятно? – варяг подтолкнул меня. – Чувствуешь?
Тот был ранен и совершенно не пах тюрьмой. Нет, это был воск и ладан.
Осквернённый! Раненый!
– Вы поймали его прямо там? – спросил я зачем-то.
– Ну?

Священник был седым — явно прожил много лет. Он умирал.
А я был голоден.
Старик изумлённо вскрикнул и вцепился в мои окаменевшие плечи.
Надо было выпить человека, опустошить, как чашу Причастия.
– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.
– Аминь, – повторил я, закрывая глаза пастырю.
– Ты — волк, а не овца, Тристан.
Значит, мне не нужен пастух.

29.12.14 — 2.01.15 D_d

@темы: фанфик, тюрьма, ориджинал, насилие, драма, варяги, вампиры, Cредневековье

URL
   

Apis Murmurans

главная